|
"Газель" остановилась совсем недалеко от подъезда
нужной мне многоэтажки. Подобрав с пола машины старенький
застиранный рюкзачок, я выпрыгнул в открывшуюся дверь. Маршрутка
лихо "газанула" и скрылась в сером, тяжелом тумане.
На душе почему-то было тревожно. Беспокойства еще прибавляло
и то, что нельзя было понять откуда взялась эта странная тревога.
Да и все, что окружало, действовало угнетающе: и пасмурная
погода (как мне показалось, было даже темнее, чем должно быть
в это время суток), и незнакомая местность (картину усугубляли
перевернутые мусорные баки рядом с подъездом и раскиданный
везде мусор), да и прохожие были все какие-то хмурые, серые.
Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего, что бы могло
хоть немного приподнять настроение, я нырнул в подъезд. Раздолбанная
дверь подъезда, закрываясь под тяжестью здоровенной пружины,
гулко хлопнула на разбитых петлях. Поднявшись на первый этаж,
я увидел толпу народа, ждавшего лифт. Их была человек 12-15,
в основном пожилого и престарелого возраста.
"Ну конечно же, как же иначе, - подумал я - как обычно
"подвезло". Только мне может так "повезти"
- очередь как за колбасой в "перестройку". Хорошо
хоть не было визгливых старушек, обиженных олигархами и вопиющих
на несправедливости судьбы, отвязную молодежь, трахающуюся
по чердакам и лифтам в полной антисанитарии, и нерадивых электриков
с сантехниками типа Степана из "Полного модерна",
пропивших весь цветмет из лифтов - "потому лифты и стоят".
Толпа просто стояла тихо переговариваясь и мирно перенося
все тяготы и лишения незапланированного ожидания. Только какой-то
тощий дедок небольшого роста нервно давил на кнопку вызова.
Где-то выше шумели тросы, с лязгами крутились шкивы, но лифт
не подходил.
"Да…, - снова подумал я - такая толпа и в три приема
не разъедется, даже если двери откроются прямо сейчас."
Но двери были неприступны. Я почувствовал как начинает расти
напряжение. Так как я подошел последним, да и вообще, мне
не доставляло особого удовольствия стоять в толпе плечом к
плечу с пожилыми тетками и дядьками (вот если б это были супермодели
в минибикини - другое дело, я б в самую толпу залез), я стоял
отдельно, ближе к пролету лестницы. Некоторые индивиды даже
стали на меня недобро посматривать, всем своим видом давая
почувствовать их сплоченный общими трудностями коллектив и
мою ничтожность. Короче ситуация накалялась. Самое смешное
было в том, что мне надо было на двенадцатый этаж, а рюкзачек-то
был тяжеловат.
"Ладно, - прикинул я - здоровье еще есть, чай допру…
А то еще здесь меня линчуют" - уж больно нехорошо начала
поглядывать одна особа преклонных лет. Весь ее кипящий разум,
воспитанный в духе марксизма-ленинизма не мог осознать почему
человек трудоспособного возраста в рабочее время шляется по
подъездам, да еще с подозрительным и увесистым рюкзаком. Короче,
развязки я ждать не стал и шагнул в заплеванную бычками темноту
вверх по лестнице. Лямки сильно резали плечи, а в ребро что-то
больно уперлось острым углом. Кое-как дойдя до второго этажа,
я все-таки решил "не проходить мимо" и так, "чисто
по-прикалываться" - подойти к шахте лифта на втором этаже.
Каково же было мое изумление, когда я увидел гостеприимно
распахнутые двери лифта. Не поверив чуду, я осторожно подошел
к кабине, - нет, не мираж… Лифт ни куда не торопился, успокаивающе
горел тусклый фонарик на потолке. Лифт, как будто ждал только
меня. Ну и ничего, что в углу было наблевано, пахло мочой
и кошачьими испражнениями, кнопки были прожжены бычками, а
стены изрисованы иллюстрациями из "Кама сутры",
приукрашенными национальным колоритом с пояснениями для несведущих
и непонятливых. Зато вся кабина была моей, хотя бы пару минут,
но для меня одного. Приободренный собственными мыслями, я
смело шагнул внутрь. Рюкзак ставить на пол не стал, - ладно
потерплю несколько минут - все равно синяк на ребрах и кровоподтеки
на плечах обеспечены, так хотя бы не надо будет отчищать рюкзак
от плевков и кошачьих (а может и не только) испражнений.
Нажав кнопку двенадцатого этажа, я вспомнил о толпе, стоящей
внизу, но вспомнил без злобы, как относится высшее существо
к низшему, ну как человек к обезьяне, типа: ну что ж… не дано…
Двери не спеша закрылись и лифт стал медленно подниматься.
Пока кабина поднималась до двенадцатого этажа, мне показалось,
что прошла вечность и, наверное, люди внизу уже совсем состарились.
Я даже успел помечтать, что лифт неожиданно остановился и
этаже где-то на четвертом вошла аппетитная блондинка в красном
пиджаке и белой мини-юбке с длинными волнистыми локонами,
небрежно спадающими на хрупкие плечи. Две верхние пуговки
прозрачной блузки были расстегнуты и можно было увидеть краешек
кружевного бюстгальтера на упругой приподнятой груди. Когда
мой взгляд соскользнул вниз, с крутых бедер на вожделенные
колени, я вдруг заметил свои грязные резиновые сапоги с кошачьей
какашкой на подошве. Блондинка сразу исчезла, остался тяжелый
рюкзак и какашка на сапоге… А я даже не дошел до самого главного…
Лифт мерно постукивал, я уже подумал, что можно представить
себя в купе поезда (естественно вместе с той блондинкой),
направляющегося куда-нибудь к морю. Уж тут-то у меня будет
время показать себя настоящим "мачо", только б не
забыть снять сапоги и стряхнуть с них испражнения.
Выбросив все мысли из головы, я сосредоточился на кнопках.
Вот и засветилась долгожданная "двенадцатая" кнопка.
Но лифт не остановился, двери не открылись. Я ехал куда-то
выше и выше… Запаниковав, я начал тыкать во все кнопки подряд,
но ни на кнопку "СТОП", ни на кнопку "ВЫЗОВ"
лифт не реагировал.
"Так, ладно - стал рассуждать я - надо взять себя в
руки. Лифт же не стоит, в конце концов, не застрял. Он движется,
значит когда-нибудь должен остановиться".
Внутри меня образовалась какая-то пустота. Ни тяжеленный
рюкзак, ни испражнения на сапогах меня больше не волновали,
я напряженно ждал чем все это кончится, даже немного завидуя
тем низшим существам, которые остались ждать лифта на первом
этаже.
И вдруг, лифт дернулся и остановился. Двери нехотя разъехались
и ярки свет неожиданно ворвался в кабину лифта. Передо мной
лежало огромное помещение, залитое ярким светом, оно было
похоже на огромный чердак, но было намного больше самого дома
и даже чем-то напоминало городок с большой площадью посередине.
По площади, как ни в чем не бывало, прохаживались какие-то
люди, совершенно не обращая на меня ни какого внимания. Поняв,
что с лифтом бороться без толку (все лампочки потухли, а на
кнопки он уже давно перестал реагировать), да и во мне просто
начинало просыпаться любопытство, я сделал осторожный шаг
вперед. Я по-прежнему никого не интересовал, хотя здешний
народ очень заинтересовал меня. Люди были совершенно по разному
и очень пестренько одеты, какие-то яркие колпаки, платки и
банты, старинные кафтаны. Некоторые очень маленького роста
с густыми курчавыми бородами, как у гномов, другие длинные
и худые в каких-то серых накидках, подпоясанных непонятными
кушаками, третьи в странных серебристых обтягивающих костюмах,
как в старинных фильмах про инопланетян. Почему-то не видно
было женщин. Я чувствовал себя попавшим в детство маленьким
мальчиком на каком-то большом карнавале, где все были заняты
своими делами и никому не было дела до потерявшегося ребенка.
Стараясь найти хоть какое-то более-менее трезвое объяснение
всему увиденному, я решил, что оказался на какой-то огромной
съемочной площадке и решил немного побродить по ней. Видя
огромных монстров, обезображенных страшными шрамами с огромными
зазубренными топорами, я, зная чудеса современного грима,
старался поменьше глазеть и удивляться. Но долго мне бродить
не пришлось, я начал замечать, что прохожие, видя меня, начинают
останавливаться, что-то бубнить, кивать в мою сторону и показывать
пальцами.
"Ну ладно, - подумал я - пора сдаваться, где тут у них
режиссер?".
И вертя головой по сторонам, стал искать главного. Но никакого
режиссера, светотехников и звукооператоров так и не появилось,
только плотнее вокруг меня стали собираться какие-то страшно
уродливые типы (идея с гримом уже не казалась мне настолько
правдивой), и я с ужасом начал понимать, что не знаю о чем
они все говорят, я не понимал их языка. Они оттеснили меня
к стене двухэтажного каменного дома и вцепились в мой рюкзак,
я его скинул с плеча и хотел пробраться мимо них вдоль стены,
но они держали меня за куртку, я услышал как трещит левый
рукав. Тут кто-то врезал мне по голове и я почувствовал как
что-то теплое и липкое стало заливать мое ухо.
"Трандец котенку, - пронеслось в моей голове, налившейся
свинцом, - больше срать не будет… И какой неромантический
конец, ни тебе на амбразуру грудью, ни тебе геройская смерть
при приземлении космического челнока. Да хоть просто при спасении
утопающего в канализации… А так, от руки каких-то бомжей-уродов…"
Я уже плохо что понимал, только чувствовал как меня подняли
на руки и тащат вверх по металлической лестнице, наверное
пожарной, наверх, на крышу двухэтажного дома. Поставив меня
на край крыши и чего-то крича на своей тарабарщине, они стали
тыкать в меня своими длинными узловатыми палками. Наконец,
видимо, главный подошел ко мне и сильно ударив в грудь кулаком,
столкнул с крыши…
Я стремительно падал, но падал я не на ненавистную площадь
с разряженными уродами, а падал я уже мимо окошек двенадцатого
этажа, куда мне недавно так хотелось попасть. Тротуар быстро
приближался, я уже различал мусорные баки и отдельно лежащие
пакеты с мусором, у меня захватило дух, я стал терять сознание,
вот и асфальт…
Удар…
"Газель" резко подскочила переезжая трамвайные
пути, я резко проснулся. По испуганному выражению лица напротив
меня сидящей женщины, я понял насколько дурацкий у меня вид.
- Чей рюкзак? Уберите с прохода! - прохрипел простуженный
мужик, пробирающийся по маршрутке к выходу.
Я молча пододвинул рюкзак к себе ногой. Потом немного подумав
и решив прогуляться, подобрал его и пошел к выходу вслед за
мужиком.
Настроение было "ни к черту", сердце бешено колотилось.
"Надо расслабиться и, наверное, заодно обмыть чудесное
воскрешение, - решил я и направился в ближайший гастроном
- вот только гребаный рюкзак достал…"
В гастрономе, купив бутылку водки и батон дорогой салями
(все-таки воскрешение…), я направился к себе в съемную квартиру.
Зайдя в подъезд, в предвкушении усесться в свое любимое кресло
перед телевизором с нарезанной тонкими кусочками колбасой,
копченым салом и с рюмкой расслабляющего напитка в руке, я
не спеша поднялся к лифту.
На площадке несколько человек ждали лифта…
|
