|
В этом походе какое-то особое, дикое ощущение холода. Пронизывающий
холод, стелющийся едва заметной поземкой по ледяной глади
озер, пытливо и осторожно пробирается все глубже и глубже,
пробуждая в тебе звериные инстинкты - волчьи. Особенно утром,
когда приходится вылезать из теплой норы, напяливая на себя
все, что можно, и буквально вколачивать ноги в задубевшие
ботинки. Потом костер и горячий завтрак накладывают более
или менее человеческий отпечаток, и ты из волка потихоньку
превращаешься в собаку, способную следовать уже не только
инстинктам, но и преданно служить какой-то высокой цели. И,
дохрустывая свой ржаной сухарь, ты разрешаешь (волк бы не
позволил) впрячь себя в упряжку, зубами помогая туже затянуть
поясной ремень. Вот рюкзаки за плечами, все готовы. И собачья
упряжка, вдохновенная какой-то ей одной ведомой целью, устремляется
в свой снежный путь. Пока они бегут, по горам и озерам, им
тепло: рюкзаки греют, и еще как. Останавливаться не хочется,
холодно. Так и бегут, оставляя за собой белые облака пара,
на морозе мгновенно превращающиеся в кружевные ледяные узоры,
да сложные графики на ледяной глади озер вперемежку со следами.
Мороз крепчает, лед на озерах дает трещины, со страшным гулом
прокатываясь через наступающие вечерние сумерки. Видно, и
водяного пронизывает в эти дни мороз своими ледяными стрелами.
Темнеет, пора останавливаться и искать тепла у костра. Становится
холодно, остываешь, и холод проникает все глубже и глубже.
Немного сала, коньяка и горячей перловки - и взор странным
образом устремляется к небу, звездному небу, холод на миг
отступает, как будто чувствует рождение чего-то более сильного.
Перед ним теперь человек, он это чувствует и отступает. Это
последняя, после волка и собаки, ступень реинкарнации, рожденная
в мужественной борьбе с диким морозом. Немного тепла, совсем
немного, как от спички, зажженной где-нибудь на Северном полюсе.
Но это тепло теперь и здесь самое дорогое, и оно в человеческом
сердце. Завтра наступит новый день, и снова волки, дрожа от
холода, вылезут из своей теплой норы, вбивая ноги в замерзшие
ботинки, а затем снова собачья упряжка мужественно потащит
в горы свой нелегкий, но согревающий груз. И так каждый день
похода все ступени бесконечного перерождения. И надо иметь
мужество желать повторения и ждать нового дня, который неминуемо
начнется с преодоления холода. Но это будет потом, а пока
звезды…
Рускеала, январь 2008 г.
|